ВЯЗАНЫЕ БАШЛЫКИ

Башлык — что это такое? Справка из истории и современные модели

О качественном и модном головном уборе нужно думать всегда, но главное здесь – чтобы он был практичным. Сейчас в тренде снова башлык. Что это такое и с чем его носят, разберемся подробней.

Происхождение

Изначально всем привычный и удобный капюшон существовал и именовался в народе как башлык. Что это такое? В переводе с тюркского языка слово «баш» означает – голова. Отсюда и появилось столь необычное название данного предмета одежды, который являлся очень важной составляющей в образе настоящего казака.

Он был очень просторным, хорошо защищал воина в непогоду и надевался прямо поверх папахи. Скорее всего, именно благодаря башлыку и появилось столько популярное выражение, обозначающее бартер, – «баш на баш», которое у казаков использовалось в военное время при обмене военнопленными.

Внешний вид

Башлык казачий – это самого простоя кроя капюшон, представляющий собой остроконечную конструкцию с длинными лентами, которыми воин мог обернуть в непогоду шею, уберечься от сильного ветра и дождя. В погожий солнечный день этот предмет одежды не снимался, а лежал на широких плечах казака. При помощи тонкой прочной нити он опоясывал его шею и таким образом хорошо держался на ней.

Такой капюшон был не только практичным предметом одежды, он еще и рассказывал о характере своего обладателя, его должности и делах. Если окружающие видели воина, у которого был завязанный на груди башлык, что это такое, знал каждый. Это означало, что казак уже отбыл свою срочную службу и считается вольным. Длинные перекрещенные ленты говорили о том, что воин следует по важному делу и его нельзя отвлекать в пути. Свободно заброшенные за спину концы головного убора говорили о том, что сейчас казак решил погулять и отдохнуть.

Универсален и удобен

Военное министерство в конце девятнадцатого века оценило данный головной убор по достоинству и причислило его к обязательной части обмундирования для всех подразделений царской армии. Капюшоны-башлыки остались у казаков и во времена Великой Отечественной войны, они не снимали его даже в моменты атаки, когда убиралось абсолютно все лишнее – бурка, черкеска, подсумки для патронов, чтобы увеличить скорость хода коня. Но этот предмет одежды всегда находился за плечами смелых воинов и в момент атаки развевался на манер крыльев, представляя собой настоящий символ казачьей смелости и отваги. Из ткани темных оттенков шили повседневные башлыки, а праздничный головной убор всегда был ярко-алым, торжественным.

Справка из истории

Согласно историческим фактам, самые различные определения имеет башлык. Что это такое? В первую очередь он является предметом одежды, выполненным в виде капюшона. У тюркских народов он изготовлялся из шерсти, казаки чаще применяли тонкие виды сукна, первоначально данный предмет одежды использовался без лопастей, но позже их стали добавлять для большей практичности. Очень стильным и модным он стал в тридцатых годах прошлого века, когда в обиходе появились широкие плащи с просторными капюшонами – бурнусы.

Настоящее время

Этот элемент национального костюма и военного обмундирования пережил массу трансформаций и в наше время представляет собой очень модный и универсальный предмет одежды под названием шарф-капюшон. Он и практичный и стильный, удобен в носке и уходе, позволяет своей обладательнице проявить всю индивидуальность и выглядеть максимально женственно и элегантно. Ранее данный предмет одежды использовался только мужчинами, сейчас он стал исключительно женским, смягчились формы и очертания, которые теперь призваны придавать образу романтичности.

В моде практичность

Прообразом этого современного и столь популярного головного убора является башлык. Описание их сходно. Такой удобный шарф также призван защищать от непогоды и ветра, но сейчас он представлен очень широким модельным рядом. Дизайнеры отдают предпочтение образцам, наиболее сходным по внешнему виду с настоящим классическим башлыком. Их конструкция максимально проста – это обычный широкий шарф, сложенный пополам и сшитый в середине, таким образом, получается объемный теплый капюшон с длинными концами, которыми можно оборачивать грудь в холодное время и завязывать их в районе талии. Девушки предпочитают не самый практичный, но модный вариант носки такого шарфа – он просто накинут на голову, а концы остаются свободными и служат дополнительным украшением в образе.

Варианты моделей

Дизайнерами придумано многочисленное количество самых различных интерпретаций этого образа. Шарф-капюшон часто украшают всевозможными вышивками, а на концах для практичности пришивают накладные карманы, в которых так удобно согреть руки в холодную пору. Самой простой его разновидностью является модель снуд, чаще девушки именуют ее хомутом. Такой шарф при желании можно быстро связать самостоятельно, подобрав самую выигрышную расцветку и удобный для себя объем. В запасе у дизайнеров имеются модели с косами и воротом, красивые и не менее практичные.

Материал для данного предмета одежды можно выбрать любой, но наибольшим спросом уже несколько лет пользуются именно его вязаные фасоны. Станет настоящим украшением и любимым предметом в гардеробе шарф ажурный, выполненный из тонкой шерстяной пряжи. Для осенне-весенних периодов дизайнеры предлагают ряд практичных текстильных вариантов, но особенно хорош меховой шарф, с богатой отделкой и роскошным блеском.

Выяснив, что такое башлык, остается только отдать предпочтение самому приглянувшемуся варианту. Этот предмет одежды универсален, он отлично сочетается как с классическим пальто, так и со спортивного вида паркой или пуховиком.

Грузия, Тушетия — полный путеводитель

Статья-путеводитель по Тушетии — как добраться, где жить, что посмотреть, много фото.

Тушетия – это живописный горный край на востоке Грузии, по своей сути и атмосфере сравнимый со Сванетией и Хевсуретией. Несмотря на отсутствие нормальной дороги из равнинной части страны, туризм в Тушетии в последние годы активно развивается – сейчас из горных регионов популярнее Тушетии лишь Сванетия.

Содержание статьи:

Что посмотреть в Тушетии: 1. Омало2. Крепость Кесело3. Дартло4. Квавло5. Шенако6. Дикло7. Озеро Орети8. Бочорна

На севере и востоке Тушетия граничит с российскими Чечней и Дагестаном, но никаких дорог и КПП из этих регионов нет – попасть в Тушетию можно по единственной грунтовой дороге, ведущей из кахетинского села Квемо-Алвани в «столицу» Тушетии село Омало. Собственно, и каких-либо контактов со своими северными соседями тушинцы не поддерживают: издавна православные жители Тушетии не очень-то ладили с мусульманами из-за хребта.

Дорога Квемо-Алвани — Омало («Тушинская трасса»)

Пейзажи Тушетии видел практически каждый россиянин и житель ex-СССР – именно в ее горах частично происходит действие фильма «Мимино». А в самом начале картины, когда вертолет летит над горами и Буба Кикабидзе поет свою знаменитую песню, можно видеть даже древние башни крепости Кесело (о ней ниже). Собственно, по сюжету пилот Валико Мизандари является тушинцем, уроженцем села Шенако.

Из-за изолированности и экстремальных погодных условий Тушетия, по сути, обитаема лишь летом – зимой основная масса тушинцев уходит вниз, в Алазанскую долину и Ширакскую степь. Лишь около 30 семей остается в Омало, две в Шенако и одна в Дартло.

Зачем ехать в Тушетию?

— За величественными горными пейзажами: снежные пики, бурные реки с мощными водопадами, изумрудные альпийские луга.

— За первозданной природой, практически не испытавшей вмешательства человека.

— За ощущением отрыва от цивилизации – для современного горожанина, зачастую видящего внешний мир лишь на экране монитора и не поднимающего ничего тяжелее компьютерной мышки, это будет потрясающее возвращение в реальность.

— Чтобы увидеть, как люди живут, по сути, в средневековье – и вполне этим счастливы.

— Чтобы попробовать хотя бы несколько дней прожить без мобильной связи и (о ужас!) интернета – а вдруг понравится?

— Просто чтобы побыть в одиночестве и подумать о чем-то важном: людей здесь крайне мало, отвлекать некому.

Кроме того, Тушетия славится своими изделиями из шерсти: бурки, башлыки, чита (вязаные тапочки с цветным орнаментом) и своей кухней. Здешние хинкали с горными травами считаются одними из самых вкусных в Грузии – кроме того, рекомендую попробовать тушинский овечий сыр гуда и местное пиво алуда, по вкусу похожее на квас.

Когда лучше ехать

Туристический сезон в Тушетии начинается с конца мая и длится до конца сентября, пока открыт перевал Абано. Во все остальное время добраться до Омало не получится – перевал завален снегом. Наиболее комфортная погода для пеших походов по Тушетии – с июня по середину августа.

Сколько нужно времени

Если времени мало, то до столицы Тушетии можно смотаться туда-обратно за пару дней: хоть расстояние от Квемо Алвани до Омало всего-то 70 км, но их прохождение отнимет минимум 6 часов в одну сторону. И эту поездку вы запомните надолго, гарантирую.

Но лучше на знакомство с Тушетией выделить минимум 3-4 дня: тогда будет время и полазить по древней крепости Кесело, и съездить в не менее интересные села Шенако, Дартло и Квавло.

Инфраструктура, мобильная связь и интернет

Продуктовые и хозяйственные магазины в привычном понимании в Тушетии практически отсутствуют. Иногда на глаза попадается крохотный сарайчик с надписью «Shop», но не стоит обольщаться, ассортимент крайне скуден: обычно он представлен домашним вином, местным пивом, крупами, печеньем, солью и сахаром. Почти всегда есть домашние хлеб и сыр. Мясо, курицы, рыбы я не видел. Мясо обычно привозится с равнины и стоит оно соответствующе. К примеру, хинкали с мясом в Омало стоит 1-1,2 лари за штуку при средней цене в Тбилиси 0,6-0,8 лари.

Обычно туристы питаются там же, где живут — все гестхаусы предлагают проживание с питанием. Как правило, едой все довольны – кормят очень вкусно и сытно, настоящая домашняя кухня.

Электричество (не говоря уж о газе) в Тушетию пока не провели, так что свет и горячая вода здесь от солнечных батарей (дизельных генераторов тоже почти нет, солярка дорогая) – так что холодильники в Тушетии встречаются крайне редко.

Мобильная связь и интернет в Тушетии вроде бы есть, но по факту их нет – лишь иногда в Омало удается поймать слабый мобильный сигнал от операторов Magti и Geosell. Вай-фай тоже практически отсутствует, даже в столице региона.

Попасть в Тушетию – занятие не из легких. Начну с того, что нормальных асфальтированных дорог туда нет и регулярного сквозного транспортного сообщения Тбилиси-Омало или Телави-Омало (автобусы, маршрутки) в природе не существует. В советские времена с «большой земли» в Омало летал вертолет (именно он и был показан в фильме «Мимино»), но сейчас прикрыли и эту опцию.

В 1975 году через перевал Абано (2850 м) проложили грунтово-гравийную дорогу от кахетинского села Пшавели до центра Тушетии Омало – на данный момент это единственный способ попасть в Тушетию.

Впрочем, есть вариант дойти до Омало пешком из соседней Хевсуретии – из хевсурского села Шатили до Омало ведет маркированная тропа. Это будет нелегкий трек дней на пять-шесть, но зато этот маршрут по праву считается одним из самых красивых в Грузии.

Возвращаясь к дороге Пшавели-Омало (ее еще иногда называют «Тушинской трассой») – это 70 км крайне тяжелого горного серпантина без отбойников, местами разбитого камнепадами и размытого дождями и селями.

Дорога потрясающе красива, но и столь же опасна – не так давно англичане из BBC признали ее одной из 10 самых экстремальных дорог мира.

Кроме того, тушинская трасса обычно открыта лишь с середины мая до конца сентября, когда перевал Абано более-менее проходим. Все остальное время Тушетия наглухо отрезана от внешнего мира.

Важно: настоятельно не рекомендую испытывать судьбу и ехать по Тушинской трассе на свой машине – какой бы «внедорожный» у вас ни был внедорожник и каким бы ни был опыт вождения. Дорога реально очень опасная – лучше заплатите 50 лари местному водиле, целее будете. Если все же решите рискнуть – имейте ввиду, что заправок на Тушинской трассе нет, горючее нужно брать с собой в канистрах из Телави.

Как добраться до Тушетии из Тбилиси

Тушетия – сказочно красивый и самый недоступный (в транспортном смысле) горный регион Грузии. Если в Сванетию ведет прекрасная асфальто-бетонная дорога, а в Хевсуретию — хоть и грунтовка, но проходимая даже для автобуса, то в столицу Тушетии Омало дорога ведет такая, что ехать по ней на своей машине можно лишь по приговору суда – это будет затейливый способ самоубийства.

Первый вариант:

Сначала на маршрутке от автовокзала Ортачала надо за 8 лари доехать от Тбилиси до кахетинского села Квемо Алвани, откуда до Омало можно добраться на полноприводном транспорте — или джип, или микроавтобус Mitsubishi Delica:

Агрегат реально классный — но в России их почему-то почти нет. И клиренс высокий, и привод полный, и вместительность более чем достойная — группа туристов вместе с рюкзаками влезает без проблем.

Цена фиксированная: 50 лари с человека в одну сторону. Для местных жителей это главный заработок – наберут полную машину 5 человек, получат 250 лари.

Расписание маршруток от Тбилиси до Квемо Алвани: три раза в день- 9:10, в 13:40, в 16:10. Иногда из-за лавин, камнепадов и селей горная часть дороги может быть закрыта. Этот момент лучше заранее уточнить по телефонам 0322457494 (кахетинская касса автовокзала Ортачала) и 0322753433, 579551120 (центральная справочная автовокзала Ортачала).

Второй вариант:

На своей машине или на общественном транспорте доехать до Телави, а там у хозяина или персонала своего отеля или гестхауса спросить, как лучше добраться до Тушетии. В 9 случаях из 10 вам тут же порекомендуют водителя, который возит туристов на внедорожнике в Омало — цена из Телави будет такая же, как из Квемо Алвани, 50 лари с человека в одну сторону.

Мы, например, в первый раз в Тушетию поехали именно так: хозяин нашего телавского гестхауса Сосо порекомендовал нам своего хорошего знакомого Гиви и тот отвез нас в Омало — а потом еще за небольшую доплату пару дней катал на своей Mitsubishi Delica по всей Тушетии.

Причем нам не пришлось своим ходом ехать до села Алвани, откуда обычно джипы отправляются в горы – хозяин геста сам позвонил Гиви, обо всем с ним договорился и тот заехал за нами в Телави. Дело было в июле (вроде бы разгар сезона), но машина была полупустой: вплоть до самого Омало в 6-местной Делике из пассажиров были только мы вдвоем.

Также можно из Телави до Квемо Алвани доехать на маршрутке, а там на месте договориться с водителем внедорожника. Если вы один или двое, то в этом случае велика вероятность, что придется ждать, пока водитель найдет еще пассажиров чтобы «укомплектовать» машину.

Дорога из Квемо Алвани в Омало

Практически вся дорога – одна большая 70-километровая достопримечательность. Горные пики, альпийские луга, ущелья с бурными реками, и мощные водопады – хочется непрерывно щелкать фотоаппаратом.

Недалеко от перевала Абано есть небольшой памятник четырем грузинам, которые не рассчитали скорость и сорвались с дороги в 800-метровую пропасть. Рядом есть лавочка – можно посидеть, помянуть погибших и порадоваться, что хватило благоразумия не ехать сюда своим ходом.

На перевале Абано вы с высокой долей вероятности сможете поиграть в снежки – даже в июле.

МК. Куртка с капюшоном спицами. Часть первая.

Нас перевал Абано встретил дождем и шквальным ветром

Если хотите купить настоящий горный мед, то попросите водителя остановить у пасеки – она расположена внизу, километрах в 15 от села Пшавели. Банка стоит 18 лари. Каков объем банки, точно не скажу — но примерно грамм восемьсот. Пасечник нам как гостям Тушетии подарил половину отличного сладкого арбуза.

Как перемещаться по Тушетии

Лучше всего договориться с тем водителем, что привез вас из Телави – в большинстве случаев тушинцы весьма охотно за дополнительную плату возят на своих «деликах» туристов – для них это основной заработок.

Кроме того, в гестхаусе можно попробовать нанять лошадь и на ней отправиться в прогулку до ближайших сел.

Где жить в Тушетии

Во всех основных селах Тушетии есть один или несколько гестхаусов – небольших семейных гостиниц. Обычно они оборудованы или в древних тушинских башнях (вариант крайне аутентичный, но не очень комфортный) или в обычных домах местных жителей – хозяева просто сдают несколько комнат туристам (этот вариант намного комфортнее).

Наш гестхаус в Омало, вид из окна

Один из гестхаусов Омало

Ниже привожу небольшой список гестов, доступных для бронирования на Букинге:

Омало:

Nadiani Guesthouse — рейтинг по отзывам 9.1 («Превосходно»), цена 32$ за двухместный номер.

Tishe — рейтинг по отзывам 9.0 («Превосходно»), цена 21$ за двухместный номер.

Old Omalo Guesthouse — рейтинг по отзывам 8.3 («Очень хорошо»), цена 32$ за двухместный номер.

Guesthouse Lasharai — рейтинг 8.6 («Потрясающе»), цена 76$ за двухместный номер с завтраком. Этот гестхаус расположен в двух шагах от крепости Кесело, поэтому цена выше чем в среднем по поселку.

Дартло:

Samtsikhe — рейтинг по отзывам 8.3 («Очень хорошо»), цена 29$ за двухместный номер.

Шенако:

Your Home — рейтинг по отзывам 9.5 («Великолепно»), цена 21$ за двухместный номер.

Дикло:

Guesthouse Diklo — рейтинг по отзывам 9.6 («Великолепно»), цена 21$ за двухместный номер.

Достопримечательности Тушетии

1. Омало

Омало – главное село и административный центр Тушетии с населением около 1200 человек. Расположено между Большим Кавказским хребтом и Пирикити (Внутренним хребтом Тушетии), на высоте 1880 метров.

Условно Омало можно разделить на две части: старое и новое. Старое Омало – это высокий утес, на котором возвышается самая главная рукотворная достопримечательность Тушетии – крепость Кесело.

Ниже, в долине, расположился новый поселок – именно он в настоящее время и является административным и экономическим центром региона.

Дорога от крепости Кесело в Омало

GPS-координаты Омало: 42.37127, 45.63357.

2. Крепость Кесело

Эту горную цитадель возвели в XIII веке, во время нашествия монголов на Кавказ. Название переводится как «крепкий» – некогда она состояла из 13 оборонительных башен, из которых до нас дошли лишь 5.

Будучи расположена на вершине скалы, на самом краю обрыва, крепость была практически неприступной. Для снабжения защитников имелся секретный подземный тоннель к реке Индурти Цкали длиной 120 метров – сейчас он, к сожалению, разрушен.

К северо-востоку от крепости сохранились остатки священной рощи и святилища-хати. В древности все члены рода, носившие одну фамилию, имели свой семейный храм «хати» – по поверию, в нем обитало божество, оберегавшее семью от несчастий. Каждое божество имело свое имя и связанные с ним уникальные ритуалы. Несмотря на то, что тушинцы являются православными христианами, в их религии до сих пор большую роль играют горские языческие практики и поверия.

Координаты: 42.37989, 45.62853.

3. Дартло

Это село (1900 м), расположенное на склоне Пикирити Алазани, считается одним из самых красивых в Тушетии.

Гестхаус в Дартло

Помимо 12-местного гестхауса и вертолетной площадки (мелькнувшей в начале фильма «Мимино»), в нем сохранилось несколько древних оборонительных башен – особенно бурная «биография» была у одной из них, расположенной сейчас в самом центре Дартло.

Враги на эту 6-этажную башню нападали не один десяток раз – на первом этаже содержали пленных, этажи со второго по пятый были жилыми и хозяйственными, шестой этаж использовался защитниками для обороны башни.

Неподалеку расположены «каменные кресла» – сидя в них, старейшины села обсуждали наиболее злободневные и спорные вопросы.

Координаты: 42.43914, 45.58073.

Как добраться до Дартло

Самый простой способ – договориться о поездке с тем самым водителем, что привез вас в Омало из Кахетии. Цена поездки до Дартло из Омало 60 лари туда-обратно (за всю машину, не за пассажира). При желании, часа за 4 можно дойти из Омало до Дартло пешком.

..Утром за нами заехал наш водитель Гиви. Он был против обычного хмур – как выяснилось, по причине сурового похмелья: «ээ, вина вчера с друзьями немножко много выпил». На радостях, надо полагать, оттого, что снова вернулся в родные горы. Но ехал он очень ответственно и аккуратно. Так что, кроме хмурости и неразговорчивости, более никаких последствий его похмелье не возымело.

Вязаные шапки, комплекты, пелерина, башлык, снуд и шаль

Если соберетесь в Дартло (не важно как – на джипе или пешком), очень рекомендую не ограничиться им одним, а добраться также до села Квавло, которое расположено на горе над Дартло. Если рассматривать лишь живописность строений, то в Дартло этого больше. Но из Квавло, в силу его высокого расположения, намного круче виды на окружающие горы.

4. Квавло

В Квавло мы попали случайно. Вообще-то с водителем был уговор лишь о поездке из Омало в Дартло, но Гиви предложил еще заехать в Квавло — это, сказал, подарок от меня гостям. Мы, естественно, согласились, и остались от его подарка в совершенном восторге.

Особого внимания в Квавло, помимо потрясающих горных пейзажей, заслуживают уникальные тушинские сторожевые башни:

Башни там не похожи ни на свои сванские аналоги, ни на хевсурские. А крыши вообще напоминают китайские пагоды.

Вблизи видно, что одна из башен того и гляди развалится – ее скрепили специальными металлическими скобами.

Так что рекомендую поспешить с визитом в Квавло – пока башня еще стоит. Само село на данный момент практически необитаемо – там есть лишь один круглогодично жилой дом – да и тот переделали в гестхаус. Цены на проживание сопоставимы с Омало.

Координаты: 42.44402, 45.58764.

5. Шенако

Село Шанако отделено от Омало глубоким ущельем, и в советские времена даже были планы перекинуть из одного села в другое канатную дорогу – но не сбылось. Это село примечательно своим единственным в Тушетии православным храмом, построенным в 1843 году греками, и недавно расписанным фресками.

Отношение к культовым сооружениям у христиан-тушенцев во многом языческое: издавна для совершения обрядов использовалось специальное каменное сооружение ниши (название происходит от грузинского слова «нишани» – «знак»). Собственно, и функционал у ниши до сих пор во многом языческий – например, по праздникам там режут баранов.

Женщинам входить на территорию ниши запрещено – в Омало на эту тему даже есть табличка «No Women» – нередко вызывающая возмущение у эмансипированных туристок из Европы и США.

Координаты: 42.37199, 45.6623. Как добраться: от Омало до Шенако можно за 2 часа дойти пешком (тропа с очень крутым подъемом).

6. Дикло

Дикло расположено на высоте 2150 метров и тоже славится своими отменными пейзажами и древними башнями. Село расположено на склоне ущелья Андийское Койсу, по которому можно дойти до Дагестана.

Теоретически от Омало до Дикло можно доехать на внедорожнике — но дорога там cтоль тяжелая, что на практике абсолютное большинство туристов сначала едет до расположенного на полпути Шенако, а затем пешком идет в Дикло.

Координаты: 42.39583, 45.68878.

7. Озеро Орети

Орети неизменно входит в десятку самых красивых озер Грузии — кроме того, от него открываются изумительные виды почти на всю Тушетию.

До озера можно добраться из Омало как пешком, так и на лошади (9,5 км).

Координаты: 42.30764, 45.64057.

8. Бочорна

Бочорна является самым высокогорным населенным пунктом в Европе — 2345 метров над уровнем моря.

Одно время оно спорило за этот титул с дагестанским Курушем и еще какой-то альпийской деревней в Европе, но совсем недавно официально звание самого высокого обитаемого населенного пункта было присвоено Бочорне, о чем свидетельствует вот эта табличка:

Как нам рассказали местные жители, заслуга тут полностью принадлежит одному пожилому врачу, уроженцу Бочорны. Он официально обратился в какую-то инстанцию по вопросу присвоения вышеупомянутого титула, и ему ответили что «да, Бочорна расположена выше Куруша, но, так как на зиму в ней никто не остается, ее нельзя считать круглогодично обитаемой – а звание присваивается только тем селам, где постоянно живет хотя бы один человек».

И этот врач стал оставаться в Бочорне на зиму – в полном одиночестве. На четвертый сезон его героизм был замечен и отмечен – и теперь его родное село официально считается самым высокогорным обитаемым местом в Европе.

Мне в Бочорне понравилось безумно – пейзажи просто фантастические:

Координаты: 42.40262, 45.58596. Как добраться до Бочорны:

При желании, дойти до Бочорны из Омало можно и пешком – там примерно 12 километров по вполне приличной грунтовке, само село в погожий денек прекрасно видно с башен крепости Кесело – и наоборот, со склона Бочорны можно разглядеть крепость. Также в Омало можно договориться о конной прогулке до Бочорны и обратно – цену я не уточнял.

После поездки в Бочорну мы отправились вниз в Кахетию – на обратном пути к нам в машину попросились какие-то ветеринары, которые в Бочорне делали прививки овцам и им пришло время возвращаться домой в Телави. Так что путь на равнину мы проделали уже вшестером, плюс в багажнике лежали несколько головок пахучего овечьего сыра и освежеванная туша какой-то невезучей овцы.

Те самые ветеринары со своими подопечными

Маршруты по Тушетии

«Тушетия-лайт», 3 дня:

Телави – Омало – Телави (перед отъездом обратно в долину можно заехать в Бочорну).

Оптимальный маршрут на 4-5 дней:

Телави — Омало – Дартло и Квавло – Дикло – Телави. Ради экономии времени между селами лучше перемещаться на машине с местным водителем.

«Погружение в Тушетию», 7-8 дней:

Как базу лучше использовать Омало, отправляясь из него в окрестные села в пешие треки или конные прогулки. В удаленные места можно доехать на внедорожнике. При желании, к осмотру живописных сел можно добавить прогулки по Национальному парку Тушетия – с 2003 года изрядная часть региона была объявлена заповедником.

Поход к озеру Орети, 2 дня:

Тропа из Омало к озеру идет мимо деревни Кумелаурта — имейте ввиду, что после нее и до самого озера нет никаких источников воды, ее нужно взять с собой. На трек к озеру лучше отводить два дня — день туда и день обратно.

Поход из Омало в Шатили (Хевсуретия), 6 дней:

#вязание_спицами #связать_шарф #связать_капюшон #мастер_класс Вязаный башлык. Часть 2.

Маршрут сложный, но без альпинистского экстрима – только тропа, без вертикальных стен и ледорубов. Этот маршрут считается одним из самых живописных в Грузии. Дорога из Омало в столицу Хевсуретии село Шатили ведет вдоль рек Алазанистави и Квахидисцкали, через перевал Атсунта, разделяющий грузинские регионы Кахетия и Мцхета-Мтианети.

1 день: переход из Омало в Дартло

2 день: Дартло — Гуреви

3 день: Гуреви — Квихиди

4 день: Квахиди — Худотани

5 день: Худотани — Муцо

6 день: Муцо — Шатили

Если двигаться в обратном направлении, то можно немножко «сачкануть» – из Шатили до заброшенного села-крепости Муцо можно добраться на внедорожнике, а дальше уже пешком по горным тропам.

Достопримечательности Тушетии на карте:

Лайфхак: как я экономлю на страховке

Хорошую работающую страховку и раньше было непросто найти, а сейчас стало еще сложнее из-за постоянных скачков курса рубля к мировым валютам. Последние несколько лет я для своих путешествий страховки оформляю через онлайн-сервис Cherehapa — здесь есть возможность сравнить продукты разных страховщиков и выбрать именно то, что лучше всего подходит вам:

Также рекомендую почитать подробную статью о выборе правильной туристической страховки — это вполне может уберечь от ненужных переплат и более серьезных неприятностей.

Быть в форме: костюм институтки как предмет одежды и идеологема. Часть I Текст научной статьи по специальности «История и археология»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Пономарева Варвара Витальевна

В статье рассмотрена история первой русской женской школьной формы костюма воспитанниц закрытых женских институтов Ведомства учреждений имп. Марии за все время его существования (с 1764 по 1917 г.) в конкретных исторических условиях. Институтский костюм XVIII в. во многих чертах воспроизводил обычное платье дворянки того времени, сохраняя неизменность в течение 150 лет. Институты Мариинского ведомства постоянно переживали реформирование, зачастую именно здесь впервые в школьном быту опробовались нововведения (в том числе в области медицины, санитарии и гигиены и пр.), и лишь институтское платье оставалось прежним. Отдельные его детали (пелеринки, рукава, фартуки, пр.) и материалы, из которых они изготовлялись, затраты на закупку тканей и шитье, правила ношения, платье повседневное и воскресное, праздничное и траурное, верхнее и ночное, а также нижнее белье, обувь и головные уборы и т.д., обсуждения в Мариинском ведомстве всех сторон бытования институтской униформы , воссоздается автором на большом массиве архивных данных, впервые вводимых в исторический оборот. Показаны существовавшие отличия в униформе разных институтов (цвет платья, особенности кроя, материал разного качества), в том числе в костюме пепиньерок (дополнительного педагогического класса), отличавшего взрослых девушек от подростков. Один и тот же костюм, характерный для всех институтов Российской империи, от Варшавы до Иркутска, подчеркивал единство культурного пространства, одинаковых для всех институтов повседневных практик, нивелировал различия между бедными и богатыми воспитанницами, дисциплинировал и в то же время поддерживал в институтках сознание общности. Женские школы, которые находились под защитой императорской семьи, были одним из известных всем символов царской России, олицетворяя этическую и моральную стабильность монархического строя, что подчеркивал неизменный и узнаваемый облик институток. В современной отечественной историографии авторы, практически не основываясь на фактическом материале, ограничиваются в основном характеристикой институтского костюма как униформы , предназначенной прежде всего для подавления и подчинения личности учащегося. Традиционная униформа институтки стала прототипом школьной формы более позднего периода, в том числе костюма советской школьницы.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Пономарева Варвара Витальевна

Uniformly in shape: an institutka's uniform as an item of clothing and an ideologem. Part I

This article explores the history of the first school uniform in Russia. The school uniform established for «institutki» (girls from the schools of Empress Maria) was created in 1764, when the first girls' boarding school was founded, and it existed through to 1917. The authors, who previously looked at the history of school uniform , focused primarily on its formal characteristics as a means of suppressing students' personality. The main task of this work was the study of the existence of the uniform in certain historical conditions, based on authentic documents. A school girl's uniform , which replicated the dresses of the adolescent noble girls, also had its own peculiarities and reflected inter-school hierarchy. It remained practically unchanged for 150 years. The traits of uniforms at different schools, the materials, of which various parts were made, its costs, the protocol for wearing, daily and ‘special' versions etc, and also the discussions of all related issues at the Department all these details are being resurrected based on archives and documents of personal origins. The same uniform common to all schools throughout the Russian Empire, from Warsaw to Irkutsk, highlighted the unity of common school space, aided the order and equalized the differences between the rich and the poor. Girls' schools, which were under the protection of the emperor, were one of the symbols of Imperial Russia, whilst the unaltered and constant image of a school girl was a symbol of the ethical and moral stability of the existing order. Mariinsky schools existed for over 150 years, undergoing many transformation, aiming to bring up their students in accordance with the changing demands of the time except the uniform . Traditional institutka's uniform became a prototype of a school uniform of a later period, and consequently, of a Soviet school girl.

Текст научной работы на тему «Быть в форме: костюм институтки как предмет одежды и идеологема. Часть I»

БЫТЬ В ФОРМЕ: КОСТЮМ ИНСТИТУТКИ

КАК ПРЕДМЕТ ОДЕЖДЫ И ИДЕОЛОГЕМА. ЧАСТЬ I

МГУ имени МВ. Ломоносова, исторический факультет, Москва

В статье рассмотрена история первой русской женской школьной формы — костюма воспитанниц закрытых женских институтов Ведомства учреждений имп. Марии за все время его существования (с 1764 по 1917 г.) в конкретных исторических условиях. Институтский костюм XVIII в. во многих чертах воспроизводил обычное платье дворянки того времени, сохраняя неизменность в течение 150 лет. Институты Мариинского ведомства постоянно переживали реформирование, зачастую именно здесь впервые в школьном быту опробовались нововведения (в том числе в области медицины, санитарии и гигиены и пр.), и лишь институтское платье оставалось прежним. Отдельные его детали (пелеринки, рукава, фартуки, пр.) и материалы, из которых они изготовлялись, затраты на закупку тканей и шитье, правила ношения, платье повседневное и воскресное, праздничное и траурное, верхнее и ночное, а также нижнее белье, обувь и головные уборы и т.д., обсуждения в Мариинском ведомстве всех сторон бытования институтской униформы, воссоздается автором на большом массиве архивных данных, впервые вводимых в исторический оборот.

Показаны существовавшие отличия в униформе разных институтов (цвет платья, особенности кроя, материал разного качества), в том числе в костюме пепиньерок (дополнительного педагогического класса), отличавшего взрослых девушек от подростков. Один и тот же костюм, характерный для всех институтов Российской империи, от Варшавы до Иркутска, подчеркивал единство культурного пространства, одинаковых для всех институтов повседневных практик, нивелировал различия между бедными и богатыми воспитанницами, дисциплинировал и в то же время поддерживал в институтках сознание общности. Женские школы, которые находились под защитой императорской семьи, были одним из известных всем символов царской России, олицетворяя этическую и моральную стабильность монархического строя, что подчеркивал неизменный и узнаваемый облик институток. В современной отечественной историографии авторы, практически не основываясь на фактическом материале, ограничиваются в основном характеристикой институтского костюма как униформы, предназначенной прежде всего для подавления и подчинения личности учащегося. Традиционная униформа институтки стала прототипом школьной формы более позднего периода, в том числе костюма советской школьницы.

Ключевые слова: историческая антропология, униформа, культура повседневности, Ведомство учреждений имп. Марии, закрытые женские институты

«Одежда институток так известна, что почти нет надобности ее описывать».

Начало системе женских закрытых институтов Ведомства учреждений императрицы Марии (неточно именуемых «институтами благородных девиц») было положено в 1764 г. основанием Воспитательного общества благородных девиц (Смольный). Повседневная жизнь институтов нашла отражение, помимо делопроизводства, в медицинских отчетах, юбилейных изданиях, публицистике, материалах личного характера, беллетристике, жи-

вописи и фотографии1. Своеобразным источником по истории Мариинских институтов является принятая там униформа.

Balaclava, башлык, капор спицами/ Часть 3

В дореформенный период Ведомство находилось вне критики, но с ослаблением цензуры

1См., например, масштабную онлайн-фотобазу регБопа!-history.ru, где материалы о женских институтах пополняются энтузиастами (Р Смирновым, М.Ю. Экаревой и др.).

сомнению было подвергнуто само существование институтов, как архаичных учебных заведений. Порицалось и платье институток за устаревший покрой, неудобство ношения. С конца XIX в. вопросам санитарии и гигиены придавалось особое значение. Школьная одежда рассматривалась прежде всего с этой точки зрения. В глазах врача-гигиениста институтская униформа заслуженно не выдерживала критики.

Ныне платье институтки можно рассмотреть отчужденно, как артефакт далекого прошлого. Однако сегодняшние исследователи судят его строже, чем современники. В работах, посвященных школьной униформе, основное внимание уделяется оппозиции «индивидуум/власть» и тождеству «дисциплина/муштра, подавление личности». Так, Т.А. Власова вслед за М. Фуко сопоставляет «школьное пространство» с «институтом клиники или тюрьмы» и в соответствии с этим рассматривает «феномен школьной форменной одежды как способ осуществления властных стратегий, <. > способ манифестации социального неравенства» [Власова, 2022, с. 143]. Аргументы «за» форму (дисциплинирует, сглаживает социальные различия, маркирует как учащегося) автор разбивает, вооружившись цитатами из П. Бурдье, М. Фуко и Д. МакДугалла.

Теми же понятиями оперирует в цикле статей, в которых идет речь о «воздействии униформы на формирование габитуса девушек», и Л.Е. Зиновьева. Она полагает, что «исследование костюма в контексте идей телесности позволяет рассмотреть его в качестве проводника властных отношений <. > инкорпорирующего внешние структуры в пространство человеческого тела», и делает вывод, что «школа дисциплинарного насилия делала послушание частью физической, телесной жизни девочки, напрямую подавляла ее индивидуальность, самостоятельность, активность <. > Форма становилась прямым средством осуществления власти взрослого мира по отношению к детям» [Зиновьева, 2022, с. 6, 14]. Таким образом, изучение источников опережается идеологическими декларациями, бесхитростно извлеченными из конструктов Фуко и др. западных мыслителей. Еще столетие назад Н.А. Бердяев справедливо писал о догматизме усвоения западных идей и учений интеллигенцией, переводящей гипотезы в нечто «вроде религиозного откровения».

Как такового исследования костюма в работах Л.Е. Зиновьевой нет, а источником для автора послужили мемуары двух институток, рассмотренные вне исторического контекста [Пономарева, 2022]. Утверждение, что «в форме должно было быть неудобно, она должна была мешать ребенку двигаться свободно» [Зиновьева, 2022, с. 9, курсив

автора], находит поддержку в некоторых других работах («форма все более и более превращалась в средство прямой муштры» [Савельева, Упине, 2022, с. 44]), источниковая база которых также ограничивается мемуарами двух институток (причем одна из них ошибочно названа «А.О. Елев-ская» вместо «А.С. Ешевская»).

Balaclava, башлык, капор /Часть2

Умозрительность изысканий «в контексте идей телесности» приводит к ложным выводам: противопоставляя униформы воспитанниц традиционных институтов и демократических гимназий, Л.Е. Зиновьева заключает, что скромное платье гимназистки указывала на ее будущую «роль гувернантки, учительницы, классной дамы», а «открытое платье» институтки — на роль «светской дамы», что не имеет ничего общего с действительностью. Наблюдение Л.Е. Зиновьевой, сравнивающей фотографии «неуклюжих, но живых и подвижных» младших учениц и «спокойных выпускниц», будто бы уже «вышколенных» за годы учения униформой, может вызвать лишь улыбку: естественное превращение угловатых подростков в уверенных в себе девиц веками успешно обходилось без «регламентирующего телесные практики детей» школьного платья. Утверждение, что «уже в конце XVIII века в России форма была введена и как обязательная часть общественного образования» [Зиновьева, 2022, с. 9] опровергается конкретно-историческим материалом [Гре-беньков, 2022]. Авторы другой статьи замечают, что «строгость, выдержанность и стабильность» институтского платья подчеркивались его симметричной композицией и построением на основе «радиально-лучевого ритма» [Савельева, 2022, с. 44]. Однако на этих принципах строится вся одежда (за редкими исключениями — драпировки античности, подражания им в ампире и ар-деко и т.п.). Скупые описания институтского костюма также грешат неточностями, ошибками. Утверждается, что «фартук, дополнявший наряд», являлся «только поясным», тогда как передники шили с лифами; платье с «круглым декольте, украшенном кружевной оборкой» [Зиновьева, 2022а, с. 131]. В реальности платье предстает с разнообразными лифами, кружево использовалось, как правило, в праздничном наряде; повседневную одежду шили не из одного камлота и холста, цвет платья отличался разнообразием и т.д. [Савельева, Упине, 2022].

Этнографами давно было замечено, что «одежда — паспорт человека, указывающий на его племенную, классовую, половую принадлежность и символ, характеризующий его общественную значимость» [Гаген-Торн, 1933, с. 122]. Характеристика одежды, как сложной знаковой системы, «универсальной культурной метафоры», является общим местом в исследованиях, посвященных

предметной среде. При этом знаток истории одежды P.M. Кирсанова обращает внимание на то, что «теоретические обобщения невозможны без хорошего знания фактологической основы предмета. Проблема отечественных теоретиков именно в том, что даже существующую литературу о костюме в России они знают явно недостаточно, поэтому их сильной стороной можно назвать лишь навыки транслирования работ западных исследователей для российского читателя», хотя «прямое перенесение схем и концепций попросту невозможно» [Кирсанова, 2006, с. 60]. Надеемся, что наша работа станет шагом в изучении фактологической основы институтской униформы.

Костюм институтки стал первой девичьей школьной формой в нашей истории. Первое упоминание о нем содержит Устав Смольного 1764 г. Для обмундирования учащихся в военных корпусах существовал очевидный образец — военная форма. Институток одели в платья, какие в то время носили дворянки в повседневной жизни. Вырез прикрыли пелеринкой, и в институтском мирке время остановилось — это платье с некоторыми вариациями просуществовало более полутораста лет.

Примером для Екатерины II при основании первого женского училища, Воспитательного общества благородных девиц (Смольного института), как известно, послужил французский Сен-Сир (1686 г.). Его воспитанницы были разделены на классы по возрасту, различаясь цветом лент (красный, зеленый, желтый, синий) [Осинин, 1876], что отвечало духу иерархически выстроенного общества. Так и в Смольном воспитанницы делились «по возрастам», и для каждого предписывалось «делать одежду особливого цвета, а именно: первого возраста девицам кофейного или коришневого, второго голубого, третьего сероватого, а четвертого белого цветов <. > Обыкновенное для учебных дней платье будет камлотное, а для воскресных и праздничных такого же цвета шелковое» [Устав, 1764, с. 17]. Этим они опередили мальчиков. Два года спустя устав Сухопутного Шляхетного корпуса установил цветовую иерархию для кадет: «первый возраст облачается в платье кофейное или коричневое, второй возраст в голубое, третий в платье сероватого цвета», четвертый и пятый возраст надевает «платье зеленое с лосинным» [Устав, 1766, с. 35, 39-40, 52]. (Лосинный — цвета лосин, т.е. штанов из белой кожи лося или оленя). В обоих учебных заведениях, призванных решать одну задачу — воспитание современной элиты, мужчин и женщин «новой породы» — одевали питомцев в костюмы схожих цветов.

Рис. 1. Левицкий Д.П Смолянки. Портрет Ф.С. Ржевской и Н.М. Давыдовой. 1772. ПРМ

Подобно позднейшим погонам, цвет платья указывал на статус носившего его человека. Своя «табель о рангах» расцветок существовала и в платье придворных дам. Платье гофмейстерины было малиновым, статс-дам и камер-фрейлин -пунцового, а наставниц великих княжон — синего с золотым шитьем [Выскочков, 2022]. Обратим внимание на облачение наставниц: синими были платья классных дам и начальниц Мариинских институтов, позже — мундиры чиновников Министерства народного просвещения, а затем именно этот цвет рекомендовали для платьев учительниц гимназий.

Открывавшиеся позже женские институты воспроизводили униформу смолянок, однако цвет платья у них был разный. Белые платья старейших институтов отличались отделкой: в Смольном были приняты ленты и кайма голубого цвета, в Патриотическом — белые, а в Екатерининском —

пунцовые, цвета ордена св. Екатерины [Панкратьева, 1899]. Белый — один из самых знаковых цветов. Он символизировал чистоту, невинность, юность. Современники сравнивали институток в белом с ангелами. Преподававший в Воспитательном обществе профессор А.В. Никитенко записал в своем дневнике: «Сегодня я присутствовал на выпускном экзамене в Смольном монастыре, и никогда не забуду впечатления, оттуда вынесенного <. >. Здесь стройными рядами проходили мимо посетителей все воспитанницы <. >. Как видения поэтической фантазии, они мелькали передо мной в своих белых платьях с лиловым кушаком» [Никитенко, 1955, с. 89-90]. Белый цвет приучал к аккуратности, ведь на нем заметно малейшее пятнышко. Из-за своей непрактичности повседневные белые платья к концу XIX в. сохранялись только в самом элитарном институте — Смольном.

Цвет платья определял положение воспитанницы. «Я стала кофушкой — бесправным, мизерным и вредным существом; сделаться серенькой — это значит из бесправных попасть в принцы, а сделаться зелененькими — попасть в короли», — писала воспитанница киевского института [Воропа-нова, 1903, с. 50]. Цвет платья отличал, возвышал и низводил. Так, однажды в Смольном класс был «очень чувствительно наказан» запрещением надеть платья цветов выпускного класса «до получения прощения» [Гиргас, 1895, с. 19]. Цвет порождал прозвища: «полосатками» называли прислугу в полосатой униформе, «синявками» — носивших синее классных дам, «мышами» — одетых в серое пепиньерок2. Как вспоминала «екатерининка», «соседки звали нас лягушками за зеленые платья, а мы в отместку величали их вареными раками за их темно-красные платья» [цит. по: Бельская, 2001, с. 204].

Бережливое институтское начальство добивалось права ввести один цвет для всех возрастов «в виду экономии как по заготовлению материала, так и в особенности при кройке», и выбрать при этом более практичный (РГИА. Ф. 759. Оп. 24. Д. 709. Л. 6). Содержание институтов обходилось дорого, и в документах часто заходит речь о сокращении расходов на «предметы вещевого довольствия». В 1829 г. список одежды для воспитанниц Патриотического института был собственноручно сокращен императрицей: передников и пелеринок по 6 (вместо 8), рукавчиков 8, носовых платков 8 (вместо 10), 2 камлотовых платья, 2 шляпы, 4 чепчика (вместо 6), рубашек 7 (вместо 8), юбок бумазейных 2, из фламского полотна 2, 10 пар «белевых чулок» и 2 бумажных, 8 опойковых пар башмаков

2Институтки, получавшие после окончания общего курса дополнительную педагогическую подготовку.

и 2 козловых для танцев. Императрица велела оставить коленкоровые передники лишь для праздников, заменив их в будни полотняными (РГИА. Ф. 759. Оп. 19. Д. 49. Л. 2, 8).

Платье — основную часть институтской униформы — описывает А.Н. Энгельгардт (дореформенный московский Екатерининский институт): «камлотовое платье до полу <. > юбка, пришитая сзади к гладкому вырезанному лифу, с короткими рукавами, который застегивался сзади на крючках; одно полотнище юбки на поясе, не пришитое к лифу, пристегивалось к нему сбоку. Белый <. > передник с лифом внизу закалывался на булавках и вверху связывался шнурком, белые пелерины и рукава — вот верхнее платье» [цит. по: Бельская, 2001, с. 149].

Обязательным предметом костюма институтки был передник. Его надевали кухарки и горничные, сестры милосердия и, отныне, воспитанницы разных учебных заведений России. В данном случае передник, в сущности, практически ненужный предмет одежды, как мужской галстук. И настолько же амбивалентный: если галстук воспринимается как знак подчиненности социальной иерархии, и в то же время мужской сексуальности, то передник создает образ призванной к труду девушки, при этом являясь символом женственности. Кокетливо дополненный складками, защипами или кружевом, фартук служил украшением. Очевидно, ученица в платье с передником отвечала представлениям о том, как она должна выглядеть: не случайно именно так вслед за институтками одели епархиалок и гимназисток, а затем и советских школьниц (очевидно, этим в то же время подчеркивалась культурная преемственность).

Однажды в Смольном предприняли попытку перемен: прежний передник показался новой начальнице чересчур простым. «На выпуск нам были сшиты передники с огромными оборками, как обыкновенно носят няньки или горничные в купеческих домах. Передники были сшиты не из полотна, как обыкновенно, а из какой-то бумажной материи, которая немилосердно топорщилась во все стороны», — вспоминала смолянка (1875-1876 гг.). Александру II форма не понравилась: «Какие вы пышные», — сказал император девочкам. А начальнице заметил: «Я привык к старой форме и нахожу ее более изящной и красивой» [цит. по: Ешев-ская, 2001, с. 369-370].

У институток был свой способ приводить в порядок форму, тот же, какой известен из солдатского быта советских времен. «Нужно было вечером, ложась спать, сбрызнуть пелеринку, передник и рукавчики и, сложив аккуратно, положить между двумя тюфяками на постель; вынимая поутру, я

находила их точно выглаженными» [цит. по: Стерлигова, 2001, с. 85].

Наиболее архаичной частью платья были так называемые «манжи, то есть рукавчики-трубочки из полотна» [Чарская, 2006, с. 137]. Обычно вплоть до XVIII в. рукава подвязывали либо пришпиливали к лифу, оставляя их свободными у подмышек, а в XVIII в. рукава платья «были довольно узкими, едва достигающими локтя или даже короче» [Кирсанова, 2006, с. 235]. Такими были и рукава институтского платья: узкие и короткие, они в некоторых случаях крепились к пройме лифа, в других — к рукавам, вшитым в пройму, привязывались сменные рукавчики. Рукава пачкаются довольно быстро, особенно у сидящих за партами, и частая их смена позволяла сохранять опрятный вид.

Поверх платья надевались пелеринки. Без них в открытых платьях легко было замерзнуть: в институтах «надлежащей температурой» признавались 12-14° Реомюра (15-17,5° по Цельсию) [Устав, 1855. Гл. IV. § 94]. Новички страдали от холода, но вскоре привыкали («я уже никогда не могла носить дома шерстяных кофт, а только легкие летние» [цит. по: Васильева, 1903, с. 160, 164]). Жесткие условия повседневного обихода, принятые в институтах, вообще были характерны для воспитания элиты, от аристократии прошедших времен до современных закрытых английских школ.

Пелерины институтки снимали в столовой [Тимофеев, 1887]. Открытое платье без его дополнений в виде пелеринки и рукавчиков и с большим вырезом было востребовано редко. О таком случае вспоминает Ф. Левицкая: «В день приезда государя нам не велели подвязывать рукавчиков и надевать пелерин», ведь предстоял бал, и девочки «с непривычки» «чувствовали себя неловко на уроках, сидя перед учителями с обнаженными плечами и руками» [Левицкая, 1900, с. 896].

В 1878 г. в Ведомстве учреждений императрицы Марии был установлен размер трат «на одежду, белье, обувь и постели»: на каждую воспитанницу по 35 руб. (в южной полосе России — по 38 руб.) [Устав, 1855. § 88] (суммы в разных институтах могли отличаться от уставных). Экипировка воспитанниц епархиальных училищ3 обходилась

3Епархиальные училища предназначались прежде всего для дочерей лиц духовного звания. Униформа, схожая с институтской, появилась в училищах не сразу, сначала девочки одевались по-разному, даже в пестрые ситцевые платья [Преображенский, 1902, с. 434]. В строгой униформе епархиалки приобрели рафинированный облик: дочери бедных священнослужителей не только получали достойное образование, но и выглядели как барышни.

Рис. 2. Смолянки, 1830-е гг. (Венецианов А.Г. Предстательство Божией Матери за воспитанниц Смольного института. 1832-1835 гг. ГРМ. Фрагмент)

на треть меньше, в 26 руб. 31 коп.: некоторые предметы шились из более дешевых тканей, чем костюм институток [Тульские, 1877, с. 304; Симбирские, 1878, с. 426-427 и др.]. Впрочем, и ткани будничной институтской униформы дорогими отнюдь не были. На нее шли те же коленкор, люстрин, мадаполам, ланкорд, холст, что и на форму епархиалок. Для институток закупали также драдедам, использовавшийся «как обычное сукно в среде городской бедноты для одежды и драпировок» [Кирсанова, 1995, с. 92], нансу (нансук), обыкновенно шедший на белье прислуге [Кирсанова, 1995, с. 186], кретон, употреблявшийся для занавесей и обивки мебели в «достаточных» семьях, а в «менее обеспеченной среде» из него шилась одежда [Кирсанова, 1995, с. 144], ластик, из которого, помимо «недорогой мужской одежды <. > также шили ливреи для слуг» [Кирсанова, 1995, с. 154]. Закупка ткани была важной процедурой: придирчиво обсуждались ее количество для новой одежды и починки старой, качество, цены. Купцы представляли в институтские советы «образцы материалов для одежды и белья», заключался договор на поставки (см., напр.: ГАТО. Ф. 118. Оп. 71. Ед. хр. 35. Л. 17-18 об.). Соблюдение экономии было важнейшим условием жизни обширного Мариинского ведомства, на балансе которого находилось множество благотворительных и учебных заведений.

Однако порой экономией пренебрегали. В Ведомстве были готовы переплачивать за приверженность вековой традиции. Так, повседневные

Рис. 3. Воспитанница московского Екатерининского института. 1903 г.

платья традиционно шили из камлота, который позже характеризовался как «грубая шерстяная ткань, давно всюду вышедшая из употребления. Ткань камлота так груба, что представляется как бы накрахмаленной». Камлот, отмечалось в документе Ведомства, хотя и «очень крепок», но негигиеничен и дорог, ведь его «специально для потребностей институтов» вырабатывали на фабрике в Риге (РГИА. Ф. 759. Оп. 24. Д. 709. Л. 1-3). В архивном деле сохранились образцы камлота, шедшего на институтское платье. Не утратившая яркую окраску ткань действительно жестка на ощупь. Некогда камлот был в ходу, производился в разных местах, и его употребляли «как ткань костюмов не очень состоятельных персонажей» [Кирсанова, 1995, с. 114]. В первой половине XIX в. он закупался Ведомством на фабриках Московской губернии (ЦГИА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 981), выписывался из Англии, и тогда выходило даже немного дешевле, да и «по превосходству доброты весьма выгодно» (РГИА. Ф. 759. Оп. 19. Д. 51. Л. 2). Но и

Рис. 4. Воспитанница Петербургского Сиротского института

позже, вплоть до 1917 г., несмотря на большой выбор плотных, носких и более дешевых тканей, в институтах настойчиво выбирали камлот.

В женских гимназиях, открывавшихся с конца 1850-х гг., институтская униформа (рис. 3, 4) была воспроизведена в более современном виде. Первым побуждением начальства было одеть гимназисток как институток: «для соблюдения единообразия в форме» в одной из первых гимназий предполагалось, «чтобы в низших трех классах воспитанницы носили шерстяные коричневые платья, а высших трех — синие; пелеринки и рукава белые, фартуки черные, без всяких украшений» [ЖМНП, 1859, с. 144], но сложный институтский костюм мог сохраняться лишь в специфической среде Мариинского ведомства.

Праздничная одежда институток изготовлялась из тканей подороже, украшалась кружевом, шитьем, бархаткой. Цены на отдельные детали костюма при этом сильно различались: повседневный передник в начале XX века в московском институте обходился в 55 коп., полупарадный — в 3 руб. 25 коп., а парадный — в 5 руб. 55 коп. (ОПИ ГИМ. Ф. 310. Ед. хр. 145. Л. 7 об.). Пепиньерки, как уже взрослые девушки, надевали кружевные фишю (нагрудная косынка) или берты (большой кружевной воротник) вместо пелеринок и этим, кроме цвета платья, сразу выделялись среди подростков (рис. 5).

Полное нарушение традиций допускалось в Новый год. Институтки вспоминали, что бал 1 января был для них самым любимым, ведь позволялось «костюмироваться». В ходу были туалеты «всех наций, какие нам были известны», девочки наряжались Коломбинами, цветочницами, рыбачками и джигитами [Чарская, 2007, с. 79], а костюмы «шили сами или брали у родных» [Стерлигова, 2001, с. 115]. Впрочем, и здесь воспитатели стремились сохранить равенство: однажды начальница сняла «все брильянты, изумруды» с «богато костюмированной» дочери донского атамана и отдала их ее матери, наказав ей, чтобы впредь «такого роскошного костюма» не делали [Ковалевская, 1898, с. 619].

Учение в институте завершалось торжествами: «выпускные платья у всех были одинаковы, белые кисейные или тюлевые, воздушные <. > 20 лет тому назад в таком платье девушка могла еще появиться на любом балу» [Лухманова, 1903, с. 196-197]. Особая одежда существовала и для траура. В траурные дни по Александру I институтки надели «черные платья, белые пелеринки и черные креповые покрывала» [Аладьина, 1834, с. 61-62], после смерти Николая I им «сшили траур, передник из черного кашемира, дали черные платки» [Стерлигова, 2001, с. 120]. Воспитанницам, потерявшим родных, выдавали передник и ленту «к вороту и на голову» черного цвета [Ешев-ская, 2001, с. 359]. Ношение траура регламентировалось в культуре строже, чем праздничная одежда: черный и белый цвета, ширина лент и т.п., говорили окружающим о глубине траура, родственных отношениях к покойному.

Немало досады доставляли перчатки и обувь. А.Н. Энгельгардт вспоминала: «Башмаки составляли отчаяние институтских кокеток своим допотопным фасоном: из черной тонкой кожи, вырезанные как туфли, они привязывались к ноге черными шелковыми ленточками, перекрещивавшимися спереди» [Бельская, 2001, с. 149]. Кое-где сначала разрешали иметь собственные туфли: «почти

Рис. 5. В костюме пепиньерки пелеринка заменена косынкой a-la Мари-Антуанетт

все имели свои, в особенности для балов и танцев, а казенные и толсты, и тяжелы1. » [Стерлигова, 2001, с. 95]. И в неудобной обуви девочки вырабатывали легкую походку: «носить своих ботинок не позволялось никому; у всех были туфельки или башмачки из тонкой кожи, с тесемками, завязывавшимися крест-накрест, без каблуков. Так как шаркать ногами не позволяли, да и среди институток шарканье считалось ужасным mauvais genre, мы приучались ходить легко и беззвучно», -писала институтка 1860-х гг. [цит. по: Левицкая, 1900, с. 896]. На холодное время заказывались опойковые, козловые или прюнелевые полусапожки [Московское, 1903], ботинки из верблюжьего сукна (ГАТО. Ф. 118. Оп. 12. Д. 7. Л. 27). Прюнелевые ботинки делали с «кожаными наконечниками»; в сырую погоду использовали «низкие резиновые калоши, <. > в холодные зимние дни теплые чулки, иногда гамаши и глубокие на сукне галоши» и кожаные сапоги [Медицинский, 1895, с. 35].

Верхняя одежда в институтах была наименее унифицирована. В дореформенную эпоху встречаются упоминания об «уродливых синих шубках и безобразных шляпах на шнурах» [Половцева,

Рис. 6. Педагогический класс Петербургского Елизаветинского института. Начало XX в.

1900, с. 27], о «длинных зеленых «мантошках» -салопах с капюшонами» [Гарулли, 1901, с. 14], «смешных зеленых шубах и башлыках на красной подкладке» [Заведеева, 1911, с. 34]. Позже носили «зимние пальто из шевиота на шерстяной подкладке с ватой» [Теодорович, 1916, с. 98], салопы и клоки, «драповые длинные пальто», «бурнусы на вате». Из-за разнообразия климата в обширной империи институты настаивали на «согласовании одеяния с климатическими условиями данной местности» [Медицинский, 1895, с. 35-36] (рис. 6). В Иркутском институте завели беличьи шубки [Медицинский, 1899]. Беличий, как и заячий меха, считались дешевым товаром [Ледров, 2022]. В «Инвентаре верхнего платья» Дворянского института перечислены шубы, пальто, шапки, муфты, воротники, панталоны теплые, башлыки, перчатки теплые (ОПИ ГИМ. Ф. 310. Ед. хр. 145. Л. 2, 3 об.). В прохладные дни лета носили летние клоки, кофты, мантильи и накидки байковые, драповые или касторовые.

В конце XIX — начале XX в. летом надевали соломенные или пикейные шляпы с большими полями, осенью платки и шарфы, зимой касторовые шляпы или вязаные шапочки и башлыки. Мода оказывала некоторое влияние, по крайней мере, на головные уборы. Так в 1916 году, к примеру, в гардеробе появились новинки: «шапочка пикейная на пуговицах, фетровая шапочка (берет)» [Теодорович, 1916, с. 99], шапочки из искусственного меха.

Отправляясь спать, институтки снимали платья и оставались «в холстинковых юбках, кофтах и чепчиках-колпаках, завязанных тесемками на темени» [Чарская, 1910, с. 129], носили коленкоровые кальсоны, коленкоровые или холщовые ночные кофты [Медицинский, 1895], а опись белья начала XX в. содержит «корсеты-лифчики,

лифчики белые, подвязки резиновые, сорочки денные, панталоны», а также «кофты ночные, сорочки ночные» (ОПИ ГИМ. Ф. 310. Ед. хр. 145. Л. 5 об., 6 об.).

Все «предметы вещевого довольствия» метились именами или номерами. Выдавая белье, институтке объявили: «"Ваш номер будет 84". И с этим номером я прошла всю жизнь в институте. Им метилось мое белье, платья, ботиночки, пальто, место в гардеробной, где висело мое пальто, кольцо в столовой, в которое вставлялась моя салфетка» [цит. по Морозова, 2001, с. 395].

ГАТО — Государственный архив Тамбовской области ЖМНП — Журнал министерства народного просвещения

ОПИ ГИМ — Отдел письменных источников Государственного исторического музея, Москва РГИА — Российский государственный исторический архив, Санкт-Петербург

РГМ — Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

ЦГИА — Центральный государственный исторический архив, Санкт-Петербург

АладьинаЕ.В. Воспоминания институтки. СПб.: тип. К. Вин-гебера, 1834. 95 с.

Вельская А. (Энгельгардт) Очерки институтской жизни былого времени // Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц. М.: Новое лит. обозрение, 2001. С. 127-214.

Вяжем капор «Кокетка» спицами. Часть 1. — расчет петель, вязание кокетки

Васильева А. Дома и в институте. Из воспоминаний конца 50-х и начала 60-х гг. // Русская школа, 1903. № 7/8. С. 144-178.

#мастер_класс #набор_петель #красивый_узор Вязаный башлык. Часть 1.

Власова Т.А. Школьная форма в пространстве власти/ знания // Вестник Удмуртского ун-та. Философия. Психология. Педагогика, 2022. Вып. 2. С. 143-147. Воропанова М. Институтские воспоминания // Русская школа, 1903. № 10/11. С. 35-59. Выскочков Л.В. «Быть дамам в русском платье»: парадный костюм придворных дам в первой половине XIX в. // Труды Исторического ф-та С.-Петербургского ун-та, 2022. № 2. С. 81-88.

Гаген-Торн Н.И. К методике изучения одежды в этнографии СССР // Советская этнография, 1933. № 3/4. С. 119135.

Гарулли В. Институтские воспоминания и стихотворения. Нежин: Отд. тип. Черниг. губ. правл., 1901. 67 с. ГиргасЛ.Ф. Статс-дама Мария Павловна Леонтьева. Киев: тип. ун-та св. Владимира, В.И. Завадского, 1895. 71 с.

Гоебеньков И.В. Униформа учащихся Российской империи в конце XIX — начале XX в. // Научные проблемы гуманитарных исследований, 2022. Вып. 10. С. 49-54. Ешевская A.C. Воспоминания о Смольном. 1871-1876 гг // Российский архив. М., 2001. С. 352-372. Журнал министерства народного просвещения (ЖМНП), 1859. Ч. 103. Отд. VII. Смесь. С. 143-144. Заведеева О.П. Когда я была институткою. СПб.: Т-во М.О. Вольф, 1911. 75 с.

Зиновьева Л.Е. Барышня в униформе: форменный костюм и дисциплинарные практики в институтах благородных девиц в России XVIII-XIX вв. // Антро, 2022. № 2. С. 5-17.

Зиновьева Л. Форма образа. Форменный костюм российской школьницы в прошлом и настоящем // Теория моды. Одежда. Тело. Культура, 2022а. № 26. С. 124146.

Зиновьева Л.Е. Костюм и идентичность: представление о себе и представление себя // Вестник Пермского гос. педагогического ун-та, 2022. Серия № 3. С. 57-62. Кирсанова P.M. История костюма в России как научная дисциплина // Теория моды. Одежда. Тело. Культура. 2006. № 1. С. 53-68.

Кирсанова P.M. Костюм в русской художественной культуре 18 — первой половины 20 в. М.: Большая рос. эн-цикл., 1995. 383 с.

Ковалевская Н. Воспоминания старой институтки // Русская старина, 1898. Т. 95. № 9. С. 610-628. Левицкая Ф. Из воспоминаний о московском Александровском институте // Исторический вестник, 1900. Т. 81. № 9. С. 894-906.

Ледров C.M. Торговля мехами на Нижегородской ярмарке в первой половине XIX в. // Вестник Нижегородского ун-та им. Н.И. Лобачевского, 2022. № 1. С. 207212.

Лухманова H.A. Двадцать лет назад (из институтской жизни). М.: Изд. кн. скл. Д.П. Ефимова, 1903. 328 с. Медицинский отчет по Ведомству учреждений имп. Марии за 1891-92 и 1892-93 гг СПб.: б.и., 1895. 523 с. Медицинский отчет по Ведомству учреждений имп. Марии за 1896-97 гг СПб.: Тип. И.Н. Скороходова, 1899. 376 с.

Морозова Т.Г. В институте благородных девиц // Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц. М.: Новое лит. обозрение, 2001. С. 389-506.

Московское училище ордена св. Екатерины. 1803-1903 гг М.: Печатня А. Снегиревой, 1903. 560 с. Никитенко A.B. Дневник: В 3 т. Т. 1. М.: Гослитиздат, 1955. 543 с.

Осинин И. Исторические заметки о положении и образовании женщины // Женское образование, 1876. № 3/ 4. С. 24-32.

Панкратьева Е.С. С.-Петербургское училище ордена св. Екатерины. 1798-1898. СПб.: Тип. Е. Евдокимов, 1899. 100 с.

Половцева Е. Екатерининский институт полвека назад (из воспоминаний бабушки). М.: Унив. тип., 1900. 50 с. Пономарева B.B. Воспоминания институток XIX — начала XX в. как исторический источник // Вестник Московского университета. Серия VIII. История, 2022. № 2. С. 54-69. Савельева И.Н., Упине Н.Д. Из истории школьной формы. Женские институты в дореволюционной России (школьная форма в царской России) // Вестник Оренбургского гос. ун-та, 2022. № 5(166). С. 42-46. Симбирские епархальные ведомости. 1878. № 15. С. 425430.

Новый башлык от Оьги Малковой

Стерлигова A.B. Воспоминания // Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц. М.: Новое лит. обозрение, 2001. С. 67-126. Теодорович Н.И. История Саратовского Мариинского института благородных девиц. 1854-1916. Саратов: Тип. Губ. земства, 1916. 254 с.

Тимофеев B. 50-летие С.-Петербургского Николаевского Сиротского института. 1837-87 гг. СПб.: Экспедиция заготовления гос. бумаг, 1887. 417 с. Тульские епархиальные ведомости. 1877. № 10. С. 292305.

Устав воспитания двух сот благородных девиц учрежденного ея Величеством государынею имп. Екатериной Второю. СПб.: Сенатская тип., 1764. 20 с. Устав женский учебных заведений Ведомства учреждений имп. Марии, высочайше утвержденный 30 августа 1855 г. СПб.: Типо-лит. К. Штремера, 1884. 356 с. Устав имп. Шляхетного Сухопутного кадетского корпуса. СПб.: Печ. при Сенате, 1766. 246 с. Чарская Л. За что? Повесть о самой себе. М.: Русская миссия, 1910. 403 с.

Чарская Л. Люда Влассовская. М.: Русская миссия, 2007. 511 с.

Чарская Л. Моя жизнь. М.: Русская миссия, 2006. 381 с.

Пономарева Варвара Витальевна: e-mail: varvarapon@mail.ru.

UNIFORMLY IN SHAPE: AN INSTITUTKA'S UNIFORM AS AN ITEM OF CLOTHING AND AN IDEOLOGEM. PART I

Lomonosov Moscow State University, Faculty of History, Moscow

This article explores the history of the first school uniform in Russia. The school uniform established for «institutki» (girls from the schools of Empress Maria) was created in 1764, when the first girls' boarding school was founded, and it existed through to 1917. The authors, who previously looked at the history of school uniform, focused primarily on its formal characteristics as a means of suppressing students' personality. The main task of this work was the study of the existence of the uniform in certain historical conditions, based on authentic documents. A school girl's uniform, which replicated the dresses of the adolescent noble girls, also had its own peculiarities and reflected inter-school hierarchy. It remained practically unchanged for 150 years. The traits of uniforms at different schools, the materials, of which various parts were made, its costs, the protocol for wearing, daily and 'special' versions etc, and also the discussions of all related issues at the Department — all these details are being resurrected based on archives and documents of personal origins. The same uniform common to all schools throughout the Russian Empire, from Warsaw to Irkutsk, highlighted the unity of common school space, aided the order and equalized the differences between the rich and the poor. Girls' schools, which were under the protection of the emperor, were one of the symbols of Imperial Russia, whilst the unaltered and constant image of a school girl was a symbol of the ethical and moral stability of the existing order. Mariinsky schools existed for over 150 years, undergoing many transformation, aiming to bring up their students in accordance with the changing demands of the time — except the uniform. Traditional institutka's uniform became a prototype of a school uniform of a later period, and consequently, of a Soviet school girl.

Keywords: historical anthropology, uniform, culture of daily life, department of Empress Maria establishments, closed girls's boarding schools

ВЯЗАНЫЕ БАШЛЫКИ